Вопрос о необходимости повторных переводов художественной литературы в последние годы звучит все громче. Каждое новое издание «переосмысленного» романа Диккенса или Остин неизменно вызывает жаркие дискуссии в читательском сообществе: одни клеймят современных переводчиков в неуважении к классическому тексту, другие аплодируют свежему взгляду и очищению от «наслоений советской цензуры». Так стоит ли игра свеч?
Главный аргумент сторонников повторных переводов - стремительное устаревание языка. То, что казалось естественным для читателя 1970-х годов, сегодняшний молодой человек воспринимает как архаику. Лингвисты напоминают: даже великие переводы стареют, и не потому, что они плохи, а потому, что меняется сам русский язык, его нормы и читательское восприятие.
Известный теоретик перевода Антуан Берман сформулировал это максимально жестко: «Переводы стареют, и ни один из них не является окончательным». По сути, каждое поколение имеет право на своего «Гамлета» и своего «Дон Кихота».
Яркий пример - судьба переводов Шекспира. Сонеты великого драматурга переводили Самуил Маршак, Борис Пастернак, Михаил Чайковский, Александр Финкель, Игорь Фрадкин, Владимир Микушевич, Николай Гербель, и это далеко не полный список. У каждого из них свой Шекспир, и каждый перевод находит своих почитателей. Перевод Маршака считается классическим и поэтичным, но современные переводчики упрекают его в излишней вольности и приглаженности оригинала.
Не менее показательная история с романом Дж. Д. Сэлинджера «Над пропастью во ржи». Перевод Риты Райт-Ковалевой долгие годы считался эталонным. Но в 2008 году Максим Немцов предпринял попытку нового перевода, мотивируя это тем, что классический перевод не вполне точно передает язык подростка и особенности сленга. Реакция читателей оказалась неоднозначной: от восторженных отзывов до обвинений в «кощунстве».
Исследователи выделяют три периода обращения к скандинавской классике в России: дореволюционный, советский и постсоветский. Анализ показывает, что повторные переводы действительно необходимы, но не всегда.
Переводы первого периода (до 1917 года) часто выполнялись не с оригинальных шведских или норвежских текстов, а с языков-посредников - немецкого или французского. Естественно, они грешили неточностями, пропусками и искажениями. Такие тексты сегодня требуют замены.
Советские переводы, напротив, отличались высоким качеством русского языка, но страдали от идеологических ограничений и недостатка страноведческой информации. Переводчики порой не имели доступа к реалиям жизни в Скандинавии, что порождало смысловые ошибки.
Однако исследователи предупреждают: если произведение уже получило талантливый перевод, полюбившийся нескольким поколениям, новый перевод (даже более точный) рискует остаться невостребованным. Читатель просто не примет его.
Российский книжный рынок сегодня переживает любопытную трансформацию. По данным Российской книжной палаты, в 2025 году общий тираж переводных изданий сократился более чем на 10%. Доля переводной литературы снизилась с 17,2% до 15,3%.
Доцент кафедры английского языка и профессиональной коммуникации Финансового университета при Правительстве РФ Стародубцева Елена Алексеевна связывают это как с экономическими сложностями (удорожание лицензий), так и с ростом интереса к отечественным авторам. Тем не менее, интерес к зарубежной классике не угасает, Достоевский и Толстой соседствуют в топе самых издаваемых авторов со Стивеном Кингом и Эрихом Марией Ремарком.
Интересно, что рейтинг самых издаваемых авторов 2025 года возглавила Анна Джейн (2,16 млн экземпляров), за ней следует Федор Достоевский (почти 900 тыс.), а замыкает тройку японец Гэнки Кавамура. Стивен Кинг сохраняет четвертую позицию с тиражом более 580 тыс. экземпляров. Это говорит о том, что зарубежная литература остается востребованной, и вопрос качества переводов по-прежнему актуален.
Противники повторных переводов часто апеллируют к тому, что классический перевод сам становится фактом русской культуры. «Ромео и Джульетта» в переводе Пастернака или «Оливер Твист» в переводе Кривцовой - это уже не просто Диккенс, это явление русской словесности. Заменять такие тексты значит обеднять культуру.
Кроме того, любой новый перевод - это всегда интерпретация, личное прочтение переводчика. Неизбежно возникает вопрос: чье прочтение ближе к истине? И существует ли она вообще, эта истина, в художественном тексте?
Академическое сообщество в целом согласно, что повторные переводы необходимы. Это позволяет не только обновлять язык, но и учитывать новые научные данные об эпохе, авторе, реалиях. Современный переводчик вооружен такими справочными материалами и исследовательскими инструментами, о которых его предшественники полвека назад не могли и мечтать.
Интересно, что сегодня подготовкой переводчиков занимаются и специализированные центры при ведущих университетах. Например, Центр инновационных образовательных и языковых стратегий «Диалектум» Финансового университета при Правительстве РФ предлагает программу профессиональной переподготовки «Переводчик в сфере международных экономических отношений». Хотя программа ориентирована на деловую и экономическую коммуникацию, сам факт появления таких структур говорит о растущем спросе на качественный перевод и о системном подходе к подготовке кадров, способных работать с текстами любой сложности от финансовых отчетов до художественной прозы. Выпускники программы владеют не только языком, но и навыками переводческого анализа, стилистики и адаптации текстов под разные задачи, что крайне важно при работе с литературными произведениями.
Исследователи признают: гипотеза о том, что ранние переводы всегда адаптируют текст под принимающую культуру, а поздние стремятся к большей верности оригиналу, не всегда подтверждается практикой. В реальности все сложнее. Проблема повторных переводов – это вечный конфликт между «буквой» и «духом», между точностью и красотой, между уважением к традиции и правом на новое прочтение.