Для того, чтобы провести грань между гражданско-правовым неисполнением договорных обязательств и мошенничеством, сопряженным с преднамеренным неисполнением договорных обязательств (как его еще называют – предпринимательским мошенничеством, ответственность установлена ч.ч. 5-7 ст. 159 УК РФ), необходимо дать оценку ряду объективных и субъективных признаков обозначенных мошеннических действий.
Как следует из Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30 ноября 2017 года №4 8 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате» определяющее значение для квалификации мошеннических действий имеет доказанность наличия умысла на хищение чужого имущества как до, так и в момент заключения договора.
Предметом доказывания, как поясняет доцент Кафедры международного и публичного права Юридического факультета Финансового университета Гримальская Светлана Александровна, будет именно факт того, что лицо изначально никоим образом и не намеревалось исполнять вытекающие из договора обязательства, возложенные на него. Договор для подобного лица – это лишь фикция. Ни что иное, как средство безвозмездного изъятия и обращения чужого имущества в пользу самого мошенника либо других, несомненно, связанных с ним так или иначе лиц.
Что касается неисполнения договора в гражданско-правовом смысле, то здесь неисполнение взятых на себя обязательств обусловлено влиянием изменившихся внешних обстоятельств, что никак не зависело от воли лица и было малопрогнозируемым или вовсе не предвиделось им (например, финансовых трудностей, форс-мажора, действий третьих лиц). В этом случае речь идёт о добросовестном намерении исполнить обязательства, которое по объективным причинам не было реализовано.
Именно доказанность наличия изначального намерения абсолютного неисполнения взятых на себя обязательств (что для правоприменителя является весьма трудоемким и энергозатратным процессом) и является тем самым ключевым критерием, определяющим кто перед нами - горе-предприниматель, который вынужденно не может исполнить свои обязательства перед другой стороной гражданско-правового договора, или же мошенник, маскирующий свою преступную деятельность лишь видимостью бурной предпринимательской активности.
Остановимся более подробно на том, что же дает основание к выводу о наличии или отсутствии признаков мошеннических действий.
Во-первых, оценивается та самая реальность исполнения принятых на себя договорных обязательств. Прежде всего обращает на себя внимание наличие у лица всех необходимых ресурсов для выполнения работ или оказания услуг; лицензий, производственных мощностей, персонала для исполнения договора на момент, его заключения. Все указанное может говорить о добросовестности исполнителя. Напротив, отсутствие таких возможностей на момент заключения договора (например, отсутствие доступа к сырью, отсутствие опыта работ, необходимой техники и просто рабочих рук) может указывать на умысел на неисполнение.
Во-вторых, линия поведения или, как принято говорить, характер действий после получения денег или имущества. Немедленный вывод средств, ликвидация компании, смена руководителя, исчезновение контрагента — весьма яркое свидетельство имеющегося умысла на хищение. Напротив, попытки урегулировать ситуацию (например, предложить перенос сроков, частичную компенсацию), а также частичное исполнение договора могут говорить о возникшем форс-мажоре и о желании урегулировать ситуацию для того, чтобы продолжить исполнение взятых на себя обязательств. В то же время, имитация частичного исполнения («косметические» действия) для успокоения потерпевшего не является доказательством добросовестности и может быть частью преступного плана.
В-третьих, своего рода системность неисполнения своих обязательств. Когда имеет место быть многократное заключение аналогичных договоров без единого случая их надлежащего исполнения, что может свидетельствовать о систематическом характере нарушений и умысле на хищение.
В-четвертых, некая «договорная нечистоплотность», когда при заключении договора используются заведомо ложные сведения. Поддельные документы, сообщение несуществующих данных о квалификации, опыте, наличии ресурсов, сокрытие информации о задолженностях или обременениях имущества. Все это в своей совокупности может вполне себе свидетельствовать о признаках мошенничества.
В-пятых, целевое/нецелевое использование полученных средств. Анализ материалов судебно-следственной практики показывает, что нередко, доказательством умысла на мошенничество является тот факт, что средства, получаемые в качестве аванса за выполняемые работы, переводились виновными лицами на личные счета и тратились на личные же нужды, а не на закупку необходимых материалов для выполнения работ и исполнения взятых на себя обязательств.
Подводя итог, еще раз отметим, что разграничение мошенничества и неисполнения договора требует комплексного анализа всех обстоятельств дела. Универсального алгоритма нет: одни и те же факты могут получить разную правовую оценку в зависимости от полноты доказательств (к коим относятся документы (договор, переписка, финансовые операции), свидетельские показания, экспертные заключения, результаты оперативно-розыскной деятельности) и позиции следствия.