В Музее Фаберже открылась выставка «Константин и Владимир Маковские. Любовь земная и небесная», уже ставшая одним из центральных культурных событий Северной столицы
Б ратья Константин и Владимир Маковские, салонный академист и мастер реалистической живописи, представители именитой художественной династии, неоднократно становились главными героями многочисленных выставок. Например, не так давно в «Каретном сарае», выставочном пространстве Серпуховского историко-художественного музея, с немалым успехом прошла выставка «Маковские. Константин и Владимир». Творчество этих двух выдающихся живописцев второй половины XIX – начала ХХ века, чьи манера письма и выбор сюжетов позволяют судить об этих с одной стороны близких, а с другой совершенно не похожих друг на друга творческих путях, рассматривалось в контексте их связи с Александром Пушкиным, Николаем Гоголем, Михаилом Лермонтовым и другими выходцами из столичной литературной среды.

Выставка «Константин и Владимир Маковские. Любовь земная и небесная», открывшаяся в Музее Фаберже в Петербурге, несмотря на излишне патетическое заглавие, отсылающее к одноименному полотну Тициана, выводит этот проект на один уровень с блокбастерами о Карле Брюллове и Архипе Куинджи. Масштаб событию придает почти беспрецедентный по объему состав произведений: 81 картина Константина и 87 – Владимира Маковских из 40 музейных и частных собраний по всей России.

Концептуальное построение выставки, связанной с именами братьев Маковских, отнюдь не ново: одна часть раздела посвящена более «светскому» наследию Константина, другая же – работам Владимира, исследующего социально злободневные темы. Ее композиционным ядром стало монументальное полотно Константина Маковского из коллекции Музея Фаберже – «Суд Париса» (1889), выполненное в лучших традициях французской салонной живописи, которое по своей драгоценной поверхности и декоративному мерцанию необычайно органично перекликается с предметами ювелирного искусства, в частности с расписанными по мотивам картин художника эмалированными шкатулками.

Парадные портреты дам и монарших особ, исторические и мифологические, литературные и евангельские сюжеты, серия каирских мотивов, как некий оммаж художникам-ориенталистам, сменяются интерьерными и бульварными бытовыми сценками и психологическим народным образам.

Особое внимание стоит уделить картине «Демон и Тамара» (1889), иллюстрации к поэме Лермонтова, а так же удивительному по своей витальности цветочному натюрморту из собрания Русского музея и расположившемуся рядом портрету детей Константина – Сергея и Елены (1882), историческому полотну «Иван Сусанин» (1914) и переливающееся тысячами фактур «Хрупкому созданию» (1897), глубоко осмысленному автопортрету кисти Владимира Маковского (1905), и его же хрестоматийным произведениям «На бульваре» (1886-1887), скрупулезно и документально выписанному типажу «Коллекционера» (1887), и образу Спасителя, полному лиризма и силы духа.








