«Весна близко»: как Белгород отходит от края блэкаута

В Белгороде сирена воздушной тревоги начинается будто электронный кошачий хор в «автотюне». В этом отличие от советской страшной классической сирены в Курске. По этому сигналу некоторые, хотя далеко не все, все же бегут к укрытиям. В небе периодически звучат приглушенные расстоянием «хлопки». Куда бежать – заботливо указывают стрелки на углах домов с надписью «укрытие», если его нет в зоне видимости.

В госучреждениях на время атаки приостанавливают прием, а посетителей просят уйти в коридоры. В Белгороде «кошачьи» сирены звучат семь и более раз в день, а голос в динамиках иногда объявляет, что есть «угроза повторной атаки».

Во время тревоги я насчитал около семи хлопков. Стекла вибрировали. После атаки слышны сирены машин экстренных служб.

В область я поехал в начале февраля, чтобы поговорить с людьми, которые пережили блэкаут при сильнейших морозах.

Витрина Черноземья

В 1990-е гг. Белгородчина, еще под руководством Евгения Савченко, считалась регионом – витриной Черноземья. Не зря здесь в те годы рождаемость аномально побеждала смертность.

Мы с семьей с депрессивной Смоленщины приезжали сюда к солнцу, к родственникам – за их «гуманитарной помощью». Опрятные «по-белорусски» дома, хорошие дороги, редкий в те годы новый общественный транспорт удивляли.

Оставаясь среди самых экономически развитых регионов Центральной России, регион теперь источник новостей для боевых сводок.

Об этом на станции Прохоровка, знаменитой крупнейшей танковой битвой Второй мировой, за час до Белгорода напоминают бетонные кубы. На них знакомые по Курску трафаретные надписи «укрытие». Они тут появились раньше.

Можно сказать, что Курск воспользовался опытом Белгорода. Там их стали массово устанавливать на остановках, перекрестках и у мест возможного скопления людей после удара РСЗО Vampire по Соборной площади 30 декабря 2023 г.

«Вздыхаем по очереди»

Когда я был в последний раз в Белгороде в 2017 г., на местном автовокзале стояли полные автобусы на Харьков. Он был в часе езды с учетом погранконтроля. Туда ездили за покупками. Пассажирские поезда ходить через границу тогда уже три года как перестали.

В 2022 г. по границе двух областей пролегла линия боевого соприкосновения. В зону обстрелов и боев попадали Шебекино со знаменитой макаронной фабрикой, Грайворон и др.

Сейчас жители белгородского приграничья частично отселены. Они ожидают компенсации за потерянное жилье, чтобы, возможно, осесть в другом месте. Они размещены у родственников или в пунктах временного размещения в глубине региона. Например, в Старом Осколе.

«Иногда РСЗО и дроны чередуются: то по приграничным пунктам, то по нам, – рассказывает один из жителей. – Бьют по Шебекино – мы выдыхаем, бьют по нам – выдыхают они. Выдыхаем по очереди. Иногда бьют одновременно».

Жизнь по «графику» налетов

«У нас прилетает чаще и мощнее, чем в Курске. Это действительно опасно», – говорит представитель властей Белгородской области.

Она напомнила, что до границы около 30 км – это константа в отличие от временного приближения ВСУ на то же расстояние к столице соседнего региона. По ее словам, жители Белгорода в периоды особенно «плотных» обстрелов передвигались по городу, подстраиваясь под «график» налетов.

Как рассказала представитель администрации области, для здания на Соборной площади, куда выходят ее окна, атаки дронов вошли в привычку. А в 10 минутах от него Сбербанк прикрыт антидроновыми сетками.

Перед входом в здание «сталинского ампира» закреплена надпись белыми буквами на красном фоне: «Вход с оружием запрещен». За массивными дверями – красные дорожки. Местами у стен – аптечки в зеленых чехлах.

«От взрывов окна до сих пор расшатаны, по зданию администрации не раз прилетало, дважды – в приемную кабинета губернатора [Вячеслава Гладкова]», – говорит представитель региональных властей.

Погреться в администрации

Сейчас ситуация в целом стабилизирована и необходимости думать о выезде из региона нет, говорит моя собеседница в администрации. 

Во время отключения энергии и тепла температура в жилых домах и общественных зданиях падала примерно до восьми градусов. Поэтому в городе пришлось на время развернуть пункты обогрева. На пике их было около десятка. 

Сейчас, включая мобильный пункт из шести палаток Российского Красного Креста (РКК) у аэропорта, – четыре. Три – от региональных властей, один – прямо в администрации города. 

В горадминистрации – помещение с большим термосом, запасом чая и обогревателем. В дни массовых отключений сюда приходили в основном пенсионеры и студенты, сейчас заходят изредка – за горячей водой или ради зарядки гаджетов. 

Похоже выглядит инвентарь у надувной палатки РКК на Хмельницкого, только с «мягкими» сводчатыми стенами и тепловыми пушками.

«Весна близко»

Правда, в городе до сих пор видны работающие дизельные генераторы. У одного из учреждений рычит даже огромный – на шасси «Камаза». Один из переносных тарахтит у двери частного медцентра в пристройке к одному из ЖК. На дверном стекле скотчем приклеена бумага с надписью черной ручкой: «Света нет». 

Веерные отключения до сих пор случаются для перераспределения нагрузки.

Одно из таких я застал, будучи в РКК. Сотрудники засуетились, запуская мобильный генератор. Впрочем, у Красного Креста в переделанном из обычной жилой пятиэтажки здании есть своя автономная котельная. Об этом мне с гордостью сообщила председатель регионального отделения РКК Нина Ушакова. Сюда во время отключений приходили жители соседних домов района. 

В администрации объясняют, что нагревателями и дизельными генераторами стараются обзаводиться все, кому позволяют средства, несмотря на стабилизацию ситуации: «Сейчас нормально, но кто знает, что может произойти через пару дней». 

В экстренных службах мне сообщили, что в каждом муниципалитете совокупно работает 195 операторов. Они принимают звонки от жителей об отключениях энергии, тепла и прорывах и оперативно передают управляющим компаниям. Пики запросов шли несколькими волнами с 4 по 8 февраля после ударов по ТЭЦ. Сейчас, несмотря на локальные веерные отключения, число запросов упало. 

Местные добровольцы также помогали маломобильным гражданам спускаться с верхних этажей зданий из-за обесточивания лифтов. В госучреждениях они отключены специально на случай внезапных перепадов напряжения.

В пунктах выдачи заказов (ПВЗ) маркетплейсов на одной из улиц центра Белгорода полки завалены заказанными во время удара по ТЭЦ электронагревателями. Женщина забирает заказанную работодателем тепловую пушку. Девушка, работающая в ПВЗ, говорит, что люди в Белгороде все еще массово заказывают обогревательные приборы: «Хорошо, что весна близко. Но лучше уж скорей бы лето пришло – так надежнее».

После захода солнца и ночью в окнах белгородцев горят огни. А вот общественное уличное освещение не работает – только светофоры. 

Усиленная группа

Региональное отделение РКК в Белгороде в сравнении с отделением в Курске удивляет размерами и разнообразием функций. Ушакова, которую за энергию и знание всех мелочей тут уважительно зовут Ниной Иосифовной, возглавляет отделение уже 26 лет. 

Она, когда-то работавшая медсестрой в центре переливания крови, несмотря на свой восьмой десяток, успевает решать рабочие вопросы. В здании, кроме складов продуктовой и вещевой гуманитарной помощи, – прачечная, швейная мастерская, пекарня, социальная парикмахерская, «магазин», где на ваучер в 5000 руб. можно приобрести еду или одежду, убежище с детской комнатой, дневной стационар и проч. 

На улице рядом с разгружаемой фурой суетятся люди. Один из них – по имени Виталий, в солнцезащитных очках, бритоголовый, плечистый – сообщает, что он из состава усиленной сводной группы из семи человек, в которую по решению центрального аппарата РКК вошли специалисты из Москвы, Воронежа, соседнего Курска и Екатеринбурга. Группу сформировали до того, как угроза полной потери теплоносителя во время морозов была предотвращена.

В то же время в центральном аппарате РКК сообщили, что отправили партию гуманитарного груза в Белгород, так как в городе «все меняется ежедневно». В составе груза – тепловые пушки, генераторы, источники бесперебойного питания, адаптеры для зарядки мобильных устройств, WiFi-роутеры, термопоты, кулеры, канистры для ГСМ, фонари, провода. 

Помощь разговором

В кабинете психолога пенсионеры-беженцы раскрашивают раскраски. Психолог объясняет мне, что работает с «утратой», которая есть у многих беженцев: помогает разговорами, «творчеством и пальчиковой гимнастикой». Некоторые, с кем приходилось работать, возвращаются. 

За одним из столов – женщина из Купянска с Харьковщины. Вокруг ее родного города продолжаются бои. Она рассказывает на смеси русских и украинских слов, как потеряла родных, как ее эвакуировали военные и как нашла помощь в РКК. 

Впрочем, и работающей в РКК Ирине из Мариуполя есть о чем рассказать. Как под обстрелами выходила с ребенком из района Восточный у «Азовстали» в марте 2022-го... Что денег хватило восстановить документы на жилье лишь пожилой матери, которой еще нужно дожить до наступления очереди... Что себе восстановить документы пока не получается, а надежды вернуться в родной город уже мало. 

Операции в чистом поле

Фельдшер скорой помощи Павел пьет чай в комнате для персонала. Его рация шипит на столе. Ему за 40. С 2022 г. он входит со своей бригадой в состав сформированного центра медицины катастроф Белгородской области. 

Хотя он волонтерствует в РКК с начала 2000-х гг. и примерно с тех же пор работает в скорой, то, что приходится делать последние четыре года, сильно отличается от «гражданской» экстренной медпомощи. «Раньше всякое бывало – и отрезанные руки, и поездами людей сбивало. Но «военные» ранения – совсем иное», – говорит Павел.

Его бригада в 2022 г. сначала стояла в пограничной Журавлевке. «Когда ее начали обстреливать, нас чуть отодвинули. В чистом поле были. Вывозили раненых. Приходилось даже под пылью, солнцем зашивать сосуды. Не каждый врач это умеет делать, тем более я, фельдшер. Но деваться некуда. Захочешь спасти человека – сделаешь», – говорит он.

Фельдшер координировал добровольцев в медучреждениях, готовил инструкторов по первой медпомощи, в том числе для детей. Нина Иосифовна сообщает, что белгородский РКК давно обучает детей мерам предосторожности и медпомощи при минных травмах.

Впрочем, как оказалось, фельдшер по образованию теолог. Сейчас, когда в центре медицины катастроф у него отпуск, он работает в Красном Кресте – от медицинской помощи до разгрузки фур с гуманитаркой. И параллельно готовится к сессии, так как опять учится – уже на муниципальном управлении.

Когда я покидал Белгород вечером 11 февраля, в результате удара по подстанции произошли веерные отключения электричества – в Белгороде и окрестностях, включая и Шебекинский округ. Они коснулись, по данным губернатора Гладкова, 220 000 человек в регионе. Местные жители сообщили мне о перебоях света и воды (насосы записываются электричеством) на проспекте Хмельницкого, Харьковской горе и в других районах города. В РКК на Хмельницкого подача энергии сохранилась. Ремонтные работы на подстанции заняли несколько часов.