«Экономический изгой»: каким будет масштаб новой санкционной войны США

Операцию «Экономический изгой» начали США против Ирана и ввели санкции против более чем 60 юрлиц, физлиц и судов, заявил 24 августа американский министр финансов Скотт Бессент в ходе своей пресс-конференции. Он подчеркнул, что подробности по списку подсанкционных финансовых институтов можно ждать к концу недели. Глава американского минфина также заявил, что президент США Дональд Трамп обзванивает мировых лидеров с требованием прекратить экономические отношения с Ираном под угрозой введения ограничений. Перечислять эти страны Бессент отказался. В качестве примера ожидаемых от них действий Бессент назвал закрытие филиалов иранского государственного коммерческого банка Melli. 

Помимо описания реализуемых США мер, министр предостерег страны мира «не испытывать терпение» Вашингтона. При этом он заявил, что у США пока нет сроков, к которым они хотят получить ответ других стран на эти угрозы. 

В этот же день на сайте американского минфина было опубликовано уведомление о приостановке транзакций с участием Ирана, а также выданных ранее генеральных лицензий F и G. Одновременно с этим минфин выпустил генлицензию BB, допускающую закрытие существующих обязательств до 8 сентября 2026 г. при определенных условиях. 

Обещанный Трампом 20 августа экономический «День Д» (так назывался день высадки союзников в Нормандии в 1944 г.), предвещающий сокрушительный удар по Ирану и его торговым партнерам, должен был наступить утром 24 августа. За некоторое время до того Бессент написал на своей странице в Х (экс-Twitter): «...На рассвете начинается экономический День Д — самое грандиозное финансовое наступление, когда-либо организованное против противника». Через несколько часов после этого сам Трамп в своей соцсети Truth Social сообщил о «развале» Ирана. 

Прозвучавшие в итоге меры не соответствовали озвученным угрозам. Например, в своем посте от 20 августа Трамп говорил, что «экономические последствия коснутся любой страны, которая позволит своим финансовым институтам, предприятиям, аэропортам или государственным структурам оказывать Ирану любую помощь». В связи с этим один из журналистов спросил Бессента, почему бы не ввести санкции против других стран, если проводится аналогия с военной операцией. На это Бессент ответил: «Зачем мне взрывать мировую экономику». 

Из доступных инструментов у администрации Трампа остаются как санкции, так и пошлины. Последние действующий президент может применять, несмотря на февральское решение Верховного суда, признавшего большинство введенных им пошлин незаконными. То решение касалось пошлин, инициированных на основе Закона о чрезвычайных экономических полномочиях 1977 г. (IEEPA), но он все еще может применить законы 1930, 1962 и 1974 гг. Они в целом дают возможность Трампу применять пошлины и в дальнейшем. Кроме того, в новой редакции законопроекта об «адских санкциях против России», предусматривающего ограничения, включая вторичные пошлины в отношении основных покупателей российских нефти и газа, также предусмотрены санкции против Ирана. 

«Экономический день Д» Трампа следует воспринимать не буквально, а как сигнал о готовности США резко расширить вторичные санкции против иранской торговли, расчетов и логистики, говорит заведующий отделом внутриполитических исследований ИСКРАНа Вадим Козлов. По его мнению, Вашингтон будет действовать выборочно: бить по банкам, перевозчикам, нефтетрейдерам и компаниям-посредникам, а не вводить одномоментные санкции против всех стран, сохраняющих связи с Тегераном.

В отношении Ирана с 1979 г. (после свержения монархии и победы Исламской революции) было введено несколько тысяч ограничений. Согласно статистике американского минфина, страна занимает второе место после России по количеству введенных против неё американских санкций. До февраля 2022 г. Тегерану принадлежало первое место. 

Участие других арабских стран, помимо принявших уже это решение ОАЭ, в экономической блокаде Ирана предопределенным назвать нельзя, говорит программный менеджер Российского совета по международным делам (РСМД) Иван Бочаров. Он объяснил, что вовлечение Абу-Даби в торгово-экономические ограничения против Ирана уже само по себе наносит ему существенный ущерб. Для других арабских стран присоединение к таким ограничениям не обязательно даст сопоставимый эффект, но создаст риски ответной реакции Ирана, вплоть до военных ударов.

В отличие от ОАЭ, другие арабские страны находятся в несколько иной ситуации, объясняет Бочаров. У них нет столь сильной взаимозависимости с иранской экономикой, которая заставляла бы их сохранять торговые связи с Тегераном любой ценой. Исключением в определенной степени остается Ирак, и здесь речь идет прежде всего об энергетической сфере. Ирак зависит от поставок иранского газа, говорит он.

Но давление со стороны США все-таки может подтолкнуть арабские страны к присоединению к новым экономическим ограничениям против Ирана. Вторичные санкции создают риски для компаний и банков, которые продолжают работать с Ираном. «Однако иранская экономика уже много лет функционирует в условиях санкционного давления. За это время Тегеран создал механизмы, позволяющие поддерживать внешнюю торговлю и финансовые операции даже при ограниченном доступе к международной финансовой инфраструктуре», – уточнил эксперт. При этом рассчитывать на то, что экономические ограничения лишат Иран возможности поддерживать военный потенциал, вряд ли стоит, считает Бочаров. 

«Главный вопрос — готова ли администрация Трампа распространить давление на крупные китайские структуры. Если меры ограничатся небольшими фирмами и «теневым флотом», это будет контролируемая эскалация; если под удар попадут системные компании КНР, речь пойдет уже о серьезном риске нового витка американо-китайского экономического конфликта», – продолжил Козлов. Поэтому, считает он, угрозы Трампа не стоит списывать только на обычную болтовню. «Его формулировки часто гиперболичны, но санкционный механизм и готовность к точечным болезненным ударам вполне реальны», – резюмировал американист.