«Майор Гром»: игра в Санкт-Готэмбург
В прокат вышел сиквел экранизации комикса про Майора ГромаПрошел год после победы над Чумным доктором. Создатель соцсети Vmeste Разумовский (Сергей Горошко – «Калимба») сидит в психушке под наблюдением демонического главврача Рубинштейна (Константин Хабенский – «Метод», «Собибор»), а майор Игорь Громов (Тихон Жизневский – «Бременские музыканты», «Топи») становится народным любимцем, ему даже ставят памятник. Идиллия длится недолго. Во-первых, в Петербурге появляется похожий на карикатурного нацистского офицера промышленник Август ван дер Хольт (топ-модель Матвей Лыков), который склоняет руководство МВД заменить полицейских дронами и явно замышляет что-то нехорошее. Во-вторых, некий террорист пытается убить Грома при помощи радиоуправляемой игрушечной машинки. А когда это не удается, устраивает серию взрывов, уничтожая архитектурные символы Северной столицы.
![](https://cdn5.vedomosti.ru/image/2024/41/2gnh1/original-36w.jpg)
Как и первый фильм («Чумной доктор») и его приквел («Трудное детство»), «Игра» основана на серии оригинальных комиксов издательского дома Bubble Comics и снята Bubble Studios и «Плюс студией» (продюсерский центр «Яндекса»). Вышедший три года назад «Чумной доктор» честно заявлял свои цели: освоить популярную (тогда несколько более популярную, чем сейчас) и никем в российском кино не занятую нишу comics movies. Мудро приняв печальную данность, что российский кинокомикс обречен быть имитацией, авторы копировали поэтику голливудских образцов, при этом наполняя ее местным колоритом и переосмысляя в соответствии с национальными культурными кодами. Семантическое напряжение между этими полюсами создавало, в том числе, и важный для фильма комический эффект. Приблатненный супергерой с пластикой жигана и колючим взглядом из-под надвинутого на глаза кепарика, полицейский опенспейс в Мраморном дворце – все это выглядело дерзко, нелепо и, главное, довольно-таки смешно, отчего «Чумного доктора» вполне можно было воспринимать как пародийную локализацию американского супергеройского нарратива.