Анна Трапкова: «Искусство в городской среде – ее неотъемлемая часть»

В октябре в Центре Гиляровского, филиале Музея Москвы, открылась новая выставка о журналисте и писателе, которого большинство знает по книге «Москва и москвичи», – «Линия Гиляровского». Сюда вошли недавно найденные уникальные материалы – от записных книжек и автографов до фотографий и газет начала ХХ в. Всего представлено более 300 экспонатов. 

О выставке, которая посвящена личности «дяди Гиляя», настоящем и будущем взаимодействия архитектуры и искусства в Москве «Ведомости. Город» поговорил с генеральным директором Музея Москвы, культурологом Анной Трапковой.

– Сейчас для всех творческих профессий очень важен сторителлинг. Некоторые исследователи считают, что умение сформировать и рассказать историю – это ключевая особенность креативных индустрий и без истории сегодня невозможен ни один продукт. Владимир Гиляровский – персонаж, содержащий много смыслов и для современности, и для истории Москвы. С исторической точки зрения он знаменитый «дядя Гиляй», громогласный человек в папахе, описывавший московскую повседневность с большой точностью, дотошностью и одновременно фантастической метафоричностью. И вместе с тем он гений сторителлинга, нарративизации всего, что происходит вокруг нас. Он умел превратить простое происшествие в захватывающее приключение человека в большом городе. 

Кстати, Гиляровский был не только журналистом и писателем. Он пытался успеть все и всему, чем бы ни занимался, отдавался с большой страстью. В разное время он работал актером, истопником, пожарным, вел активную социальную жизнь. Переводил и даже сам писал стихи – о его поэзии тоже можно узнать на нашей выставке.

– В первую очередь наша выставка – про человека, потому что мы как музей любим заниматься городской повседневностью и коллекционировать личные истории. Однако здесь будет и «оживший» Гиляровский, и театральный перформанс по произведению «Москва и москвичи».

Задача выставки «Линия Гиляровского» – рассказать о нем как о творческой, многогранной личности и отделить этого человека от образа, который мы все знаем. У нас есть образ, связанный с архивом, с музейными документами, которые он оставил после себя, и новый формат, когда Гиляровский предстает в ожившем образе через искусственный интеллект. Кроме того, современная художница Полина Парыгина нарисовала для нас писателя и его друзей – эти рисунки мы найдем на стенах центра. Позже появятся даже комиксы про «дядю Гиляя». 

Важно, что тем самым мы, с одной стороны, пытаемся отделить Гиляровского от мифа о нем, а с другой стороны – работаем с его мифологией, потому что он может быть актуальным для современных художников и дизайнеров. А еще это своеобразный призыв к действию для всех людей, которые хотят заниматься сегодня городским блогерством или журналистикой, зарисовками столичной повседневности, быть гидами-экскурсоводами, рассказывать о Москве во всех ее проявлениях. Каждый из нас может быть таким, как Гиляровский, только в сегодняшнем городе. 

– Сейчас, в отличие от времен Гиляровского, который описывал московские трущобы, городские общественные пространства благоустроены и комфортны для горожан. Сегодня искусство в городской среде – ее неотъемлемая часть. Для нас очень важно, что за пределами своих стен мы работаем и с искусством, и с москвоведением, которое сегодня должно сопровождать заинтересованного жителя не только в музее, но и на городских улицах, площадях и в парках. 

В нашем проекте «Москва без окраин» у жителей есть возможность рассказать музею свои личные истории и свои воспоминания о том или ином районе города, чтобы эти истории получали экспозиционное воплощение. Этим летом в рамках фестиваля «Лето в Москве» мы открыли выставки в десяти парках и убедились, что у каждого района Москвы есть свое лицо, своя идентичность вне зависимости от того, находится он в историческом центре или за его пределами.

Жители не центральных районов с большим трепетом относятся к своим воспоминаниям и к предметным свидетельствам, поэтому важно не только развивать искусство вне центра Москвы и вообще в городской среде, но и позволять людям самим рассказывать о своем восприятии города, сохранять эту память и рассматривать ее в контексте локальной идентичности. Даже там, где много новостроек, местным важно понять, что раньше находилось в этом месте, с чем связана история района, когда здесь были первые поселения. Они ищут следы тех деревень и промышленных предприятий, хотят знать больше о том, чем занимался район в XX в. и даже раньше.

– Сейчас наблюдается подъем интереса к истории монументального искусства, которое было особенно важным в XX в. Многие архитекторы начинают осмыслять, какой арт-объект должен соседствовать с их зданиями или быть представленным в их проектах. Яркий пример – кластер «Ломоносов», который был построен по проекту Сергея Кузнецова: здесь архитектор сам участвовал в выборе объекта для паблик-арта. И это правильный шаг. Чаще всего сначала строится архитектура, а потом в нее пытаются интегрировать паблик-арт, и с визуальной точки зрения это не всегда корректно. 

Я сторонник того, чтобы художник и архитектор шли рука об руку. В международной практике есть примеры, когда при строительстве общественных зданий художники приглашаются еще на этапе проектирования. И когда мы смотрим на такие замечательные образцы поздней советской архитектуры, как Дом пионеров на Воробьевых горах, то видим, насколько может быть удачным такое содружество: именно оно впоследствии делает архитектурный объект памятником культурного наследия. 

Другой яркий пример такого симбиоза – Московский метрополитен. Метро – это и социальная история, и настоящий музей под землей. Каждый раз, когда мы смотрим на станции метрополитена как на музейные объекты, в какое бы время они ни были бы построены, мы находим удивительные орнаменты, или скульптурные группы, или декоративные панно. Все они представляют собой произведения искусства, размещенные в общественных пространствах с очень высокой посещаемостью.

– Конечно, в Москве, как и в других городах, есть свой стиль. Объекты здесь более масштабные и менее случайные, поскольку у нас есть система согласования объектов уличного искусства, в том числе муралов, – с этим работает специальная межведомственная комиссия. При этом собственники зданий часто могут сами инициировать создание муралов. Если же речь о жилом доме, то необходимо собрать голоса большинства жильцов для того, чтобы это здание было расписано. 

– Столицу во многом сформировали тридцатые годы. Сталинский генплан 1935 г. до сих пор определяет облик города, хотя сейчас все больше и больше заметно, что Москва живет по законам современного мира и развивается как высокотехнологичный мегаполис.

Когда мы находимся в пределах исторического центра, мы ощущаем многослойность истории города. При этом мы не всегда замечаем, что Москва уже становится тем городом, который создается для наших детей, для будущих поколений, с развитой интенсивной транспортной инфраструктурой, с высоким уровнем технологизации всех услуг и сервисов, с дополнительным цифровым слоем в городской среде, которого не было 15 лет назад. 

Сегодня, наряду с богатой историей, лицо современной Москвы определяют и технологии. Я с нетерпением жду, когда искусство вторгнется и в этот технологический слой. Тогда мы начнем искать в облачном городе не только сервисы и свои данные, но будем воспринимать его еще и как пространство художественного самовыражения.

– Одно другому не противоречит. Я считаю, что мы развиваемся сразу в обоих направлениях. Чем сильнее технологическое давление на человека, тем больше он хочет опереться на землю или, в случае с городом, на реальные городские стены. Он хочет больше узнать про свою идентичность, он ищет общения один на один. Чем больше будут развиваться технологии, тем больше человеку будет нужен человек.